Часть 4 - Едисловие ко второму изданию

Часть 4 - Едисловие ко второму изданию

Часть 4.
59 4. От каппадокийцев до Феодорита

желание. Размышление относится не к цели, которая есть хотимый объект, а только к средствам ее заслуги. Оно свидетельствует о действительности свободного выбора, потому что размышляющее существо разумеется Часть 4 - Едисловие ко второму изданию является источником актов, о которых оно размышляет. Но размышляет разум; как следует, он и есть источник свободы. Человек — существо хрупкое и изменчивое, ибо сотворенное; но будучи способным оптимальным методом избрать объекты устремлений собственной воли, он Часть 4 - Едисловие ко второму изданию свободен. Бог сделал его таким, что он может и должен соответствовать собственному естеству: его деяния зависят от него самого; его привычки, отличные либо дурные, зависят от его действий; как Часть 4 - Едисловие ко второму изданию следует, он несет ответственность за свою жизнь, которая в конечном счете находится в зависимости от него самого.

Исполненный еще более откровенного философского духа, ежели труды, о которых мы до сего времени ведали, «Premium physicon» обладал Часть 4 - Едисловие ко второму изданию всеми свойствами, чтоб приглянуться средневековому читателю. Огражденный авторитетом Григория Нисского, которому его причисляли, этот трактат предложил серию классификаций и дефиниций, в каковых была нужда. Примечателен, но, компилятивный нрав изложенного в нем Часть 4 - Едисловие ко второму изданию учения: тут христианская идея заимствует метафизику у Платона, а науку — у Аристотеля, еще не сознавая, что нереально владеть обеими сходу. В XIII веке мы встретимся с произведениями совсем другого размаха Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, но подобного же вдохновения. Потому неудивительны бессчетные цитаты из Nyssenus'a, другими словами Немесия, в произведениях Альберта Величавого — учителя Фомы Аквинского.

Начало V века изобилует смешными опытами, которые позволяют ярко представить эру Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, когда к христианству присоединялись носители самых различных культур — кадсдый со своими своими мыслями, которые он сохранял, становясь христианином. В эту эру можно было услышать всякое. Существует, к примеру, сборник «Бесед» («Гомилий»), обычно приписываемый Часть 4 - Едисловие ко второму изданию отшельнику Макарию Египетскому (мозг. в 395), но на данный момент этот сборник датируют примерно 420 г., и, как следует, его авторство не может принадлежать Макарию. Создатель «Бесед» был материалистом и не допускал никакого Часть 4 - Едисловие ко второму изданию другого различия естества тел, душ и ангелов, не считая степеней тонкости материи, из которой они состоят. Из этого правила он делал исключение только для Бога; во всем остальном его физика была чисто Часть 4 - Едисловие ко второму изданию стоицистской. Это не мешало ему учить, что душа сотворена по виду Бо-жию, и развить магическое учение о потере и восстановлении подобия Богу, воздействие этого учения было, по-видимому, значимым. Синезий, напротив, пришел к христианству Часть 4 - Едисловие ко второму изданию через неоплатонизм. Ученик женщины-философа Ипатии, с которой он навечно сохранил дружественные дела, Синезий обратился в христианство; но, когда Александрийский патриарх Феофил в 409 г. предложил ему епископство в Пто-лемаиде, он Часть 4 - Едисловие ко второму изданию отказался поступиться чем-либо из собственных философских взглядов. «Я не желаю быть пользующимся популярностью епископом, — ответил он. —Я философ и им останусь». Неплохим доказательством тому служат его «Гимны» и «Письма». Всюду Часть 4 - Едисловие ко второму изданию в их ощущается воздействие Плотина, смешанное с поистине христианскими эмоциями. Бог — это Монада монад. Преодолевая противоборство противоположностей, Он сразу един и троичен, от Него родились духи. Снисшедший в материю, любой из их Часть 4 - Едисловие ко второму изданию должен сделать усилие, чтоб освободиться от нее и возвыситься до собственного истока, где он станет Богом в Боге.

Одна из самых любознательных фигур этой эры — Феодорит (386—458). Будучи архиепископом Кирским, он сочинил Часть 4 - Едисловие ко второму изданию меж 429 и 437 гг. трактат под заглавием «Врачевание эллинских недугов, либо открытие евангельской правды исходя из греческой философии». Посреди V века необходимо было возобновить дело Евсевия, и во «Введении»

Глава I. Греческие отцы и философия Часть 4 - Едисловие ко второму изданию 60

к обозначенной книжке разъясняется причина этого — нескончаемая причина. Идет речь о том, чтоб верующие воспретили для себя быть невеждами; а для людей греческой культуры необходимо было доказать веру в учение апостолов и пророков Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, которые были варварами. Для истории философских мыслях более увлекательны 1-ые 6 из 12-ти книжек, составляющих упомянутый труд. Знакомые с философией только поверхностно, противники веры очень самонадеянны, и Феодорит стремится их Часть 4 - Едисловие ко второму изданию исцелить, демонстрируя пример философов, достойных этого имени, — к примеру, Сократа, Платона и Порфирия. Разве пифагорейцы и ученики других философов не выбирали учения, исходя из веры собственных учителей? Вобщем, вера и познание нераздельны: вера Часть 4 - Едисловие ко второму изданию предшествует познанию, познание аккомпанирует веру. Поначалу верить, позже осознавать — вот обычный ход всякого обучения. Философы учат нас многому, и Феодорит, делая упор на самые различные цитаты, указывает, что наилучшие из философов предощущали Часть 4 - Едисловие ко второму изданию христианскую веру. Наилучший из наилучших — это «красноречивейший Платон», которого нереально отделить от Сократа, а о нем Пифия произнесла, что это наимудрейший из людей. Выступая против многобожия собственного времени, Платон учил о существовании одного Бога Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, Творца всего сущего и Промыслителя Вселенной. Таким макаром, есть некоторая гармония меж «старой» и «новой теологиями», и прямо за Нумением* можно сказать, повторив слова, приведенные Евсевием: «Кто таковой Платон Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, если не Моисей, говорящий по-гречески?» Вобщем, нет ничего необычного в том, что Платон согласен с Моисеем, потому что все, что он произнес настоящего, было украдено им у Моисея. Этот трактат, где в Часть 4 - Едисловие ко второму изданию обилии цитируются «Строматы» Климента Александрийского и «Подготовка к восприятию Евангелия» Евсевия, завершает ряд апологий, написанных христианами, чтоб уверить представителей умирающего язычества.

ЛИТЕРАТУРА

Евсевий Кесарийский: Migne J. P. (ed.). Patrologiae cursus completus. Series graeca Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, 1.19— 24; Puech A. Histoire de la litterature grecque chretienne. P., 1928—1930 (v. II, p. 167—226).

Григорий Назианзин (Назианский): Migne J. P. (ed.). Patrologiae cursus completus. Series graeca, t. 35—38; DiekampF. Die Gotteslehre des HI. Gregor vonNyssa. Miinster Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, 1896; GottwaldR. De Gregorio Nazianzeno, Platonico. Breslau, 1906; PinaultH. Le platonisme de saint Gregoire de Nazianze. P., 1926.

Василий Величавый: Migne J. P. (ed). Patrologiae cursus completus. Series graeca, t. 29—32 (его «Беседы о Шестодневе Часть 4 - Едисловие ко второму изданию» см.: t. 29, col. Л—208); Riviere J. Saint Basile, eveque de Cesaree (Les moralistes Chretiens). P., 1930.

Григорий Нисский: Migne J. P. (ed.). Patrologiae cursus completus. Series graeca, t. 44—46; Hilt F. Des Часть 4 - Едисловие ко второму изданию heiligen Gregor von Nyssa Lehre von Menschen systematisch dargestellt. Koln, 1890; Diekamp F. Die Gotteslehre des heiligen Gregor von Nyssa. Miinster, 1896; о воздействии Григория Нисского на Иоанна Скота Эриугену см.: Draeseke J. Gregor von Часть 4 - Едисловие ко второму изданию Nyssa in den Anfiihrungen des Johannes Scotus Erigena // Theologische Studien und Kritiken, 1909, Bd. 82, S. 530—576; Belt H. Johannes Scotus Erigena. Cambridge, 1925; Gilson E., Bohner Ph. Die Geschichte der christlichen Philosophic Paderborn, 1937, S. 80—109; Danielou Часть 4 - Едисловие ко второму изданию J. Gregoire de Nysse. Contemplation sur la vie de Moyse. Introduction et traduction. P., 1943; Balthasar H. v. Presence et pensee. Essai sur la philosophie religieuse de Gregoire de Nysse. P., 1942.

Немесий: Migne J Часть 4 - Едисловие ко второму изданию. P. (ed.). Patrologiae cursus completus. Series graeca, t. 40, col. 504—817 (греческий текст произведения «О природе человека» («De natura hominis»); его 1-ая глава помещена посреди произведений Григория Нисского (Ibid., t. 45, col. 187—222). Латинский Часть 4 - Едисловие ко второму изданию перевод выполнен Альфаном (Alfanus), архиепископом Са-лерно(1058—1085)ив 1887 г. размещен в Праге книгоиздателем Хольцингером (Holzinger). Легкодоступное его переиздание осуществлено Буркхардом (Burkhard К. J.): Nemesii episcopi Premnon physicon sive Пер! (pweax; &v0pd)jrot Часть 4 - Едисловие ко второму изданию) liber a N. Alfano archiepiscopo Salerni in latinum trans-

61 5. От Дионисия до Иоанна Дамаскина

latus- Leipzig, 1917. Другой средневековый латинский перевод выполнен юристом из Пизы Бур-гондио (Burgondio Pisano); переизданный также суркхардом, он Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, напротив, труднодоступен: Gregorii Nysseni (Nemesii Emesini) liber a 3urgundione in latinum translates. Wien, 1891,1892, 1896, 1901, 1902; оглавление помещено в первой части, изданной в 1891 г. (р. 12—13). Этот перевод более полон, и его терминология, может быть Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, подверглась огромным воздействиям, чем перевод Альфана. Об создателе и учении см.: Bender D. Untersuchungen zu Nemesios. Munster, 1900; Jaeger W. Nemesios von Emesa. Quellenfor-schungen zum Neuplatonismus und seinen Anfangen bei Poseidonios. Berlin Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, 1914; Koch H. A. Quellenuntersuchungen zu Nemesios von Emesa. Berlin, 1921.

Аполлинарий Лаодикийский: Lietzmann H. Apollinaris von Laodikeia und seine Schule. Tubingen, 1904.

Псевдо-Макарий Египетский: MigneJ. P. (ed.). Patrologiae cursus completes. Series graeca, t. 34; Marriott. Macarii Часть 4 - Едисловие ко второму изданию anecdota. Cambridge, 1918; Stoffels J. Die mystische Theologie Makarius des Aegypters und die altesten Ansatze christlicher Mystik. Bonn, 1908.

Синезий: Migne J. P. (ed.). Patrologiae cursus completes. Series graeca, t. 56.

Феодорит: : Migne J. P Часть 4 - Едисловие ко второму изданию. (ed.). Patrologiae cursus completus. Series graeca, t. 80—84; Schulte J. Theodoret von Cyrus als Apologet // Theologische Studien der Leogesellschaft, 1904, Bd. X.

5- ОТ ДИОНИСИЯ

^ ДОВДАННА ДАМАСКИНА

Одним из важных источников по Истории средневековой мысли является Часть 4 - Едисловие ко второму изданию сборник произведений, обычно обозначаемый как «Ареопагитики» («Corpus areopagiticum»). Он содержит в себе сле-ДУющие сочинения: «О небесной иерархии», «о церковной иерархии», «О божественных именах», «Мистическое богосло-

вие» и «Послания»*. Их Часть 4 - Едисловие ко второму изданию создатель представляется учеником св. Павла, убеждает, что был свидетелем солнечного затмения, которым сопровождалась погибель Христа, находился при кончине Девы Марии и приводит другие подробности, которые не оставляют колебаний в его намерении выдать себя Часть 4 - Едисловие ко второму изданию за ученика апостолов и человека, близкого ко многим из их. Его сочинения подписаны именованием Дионисия, и создателя издавна отождествляли с тем членом ареопага, который обратился в христианство, услышав проповедь св. Павла (Деян. 17:34). С Часть 4 - Едисловие ко второму изданию другой стороны, эти произведения в первый раз объявились в 532 г. во время одной теологической дискуссии, когда сторонники Севера Антиохийского** ссылались на их в поддержку собственного тезиса, а противники последних отторгали их Часть 4 - Едисловие ко второму изданию как апокрифы. Не считая того, разумеется, что в современном виде «Ареопагитики» содержат куски, взятые у Прокла (411—485)***. Таким макаром, в том виде, в каком это произведение дошло до нас, оно могло быть Часть 4 - Едисловие ко второму изданию написано в конце IV либо начале V века****. Чтоб отметить его апокрифический нрав, создателя было принято именовать Псевдо-Дионисием. Но не так давно обнаружилось некое утомление от этой негативной формулы, и его Часть 4 - Едисловие ко второму изданию было предложено называть Дионисием Мистиком; вроде бы то ни было, этот создатель заслуживает звания магия, но, по правде говоря, мы не знаем, вправду ли его звали Дионисием.

Как о человеке о Часть 4 - Едисловие ко второму изданию нем понятно еще меньше, чем как об создателе. Его труды совсем лишены контроверз, при этом сознательно. Опровергать эллинов для Дионисия наименее принципиально, чем излагать христианскую правду. Подтверждение ошибок других не обосновывает еще Часть 4 - Едисловие ко второму изданию своей правоты. То, что вещь не бела, не значит, что она черна, а то, что это не лошадка, не обосновывает, что это человек. Что до меня, пишет Дионисий в собственном VII Послании, то я никогда Часть 4 - Едисловие ко второму изданию не спорил с теми, кто заблуждается, будучи убежден, что единственный на-

Глава I. Греческие отцы и философи

62

дежный метод убрать заблуждение — это установить неоспоримую правду.

Более обеспеченный философскими положениями трактат Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, показавшийся под его именованием, посвящен дилемме Божественных имен. И все таки это произведение — по преимуществу теологическое, даже можно сказать экзегетическое. Исходя из факта, что в Писании у Бога огромное количество разных имен, Дионисий задается Часть 4 - Едисловие ко второму изданию вопросом, в каком смысле правомерно их к Нему относить. Данная неувязка имела настолько базовое значение, что в средние века этот трактат неоднократно комментировался, а именно св. Фомой Аквинским. А некие теологические «суммы Часть 4 - Едисловие ко второму изданию», к примеру Александра Гэльского, содержали в себе трактат «О божественных именах» («De divinis nominibus»), где очевидно чувствуется воздействие Дионисия.

Дионисий пару раз упоминает об одном собственном не дошедшем до нас Часть 4 - Едисловие ко второму изданию произведении — «Основания богословия», продолжением которого является трактат «О Божественных именах». Намерение создателя заключается в том, чтоб не гласить и не мыслить о Боге ничего, что не содержалось бы в Писании и не было бы Часть 4 - Едисловие ко второму изданию им утверждено. Ибо один Бог знает Себя, и только Он один может дать узнать Себя тем, кто отыскивает Его со смирением. В самом Писании о Нем говорится словами, взятыми Часть 4 - Едисловие ко второму изданию у сотворенных созданий, которые все причастны Высокому Благу и каждый отражает его в согласовании со собственной мерой и положением. Раскрыть акт творения в свете Писания значит открыться навстречу благодати божественного просвещения, узнать Часть 4 - Едисловие ко второму изданию Бога как причину, бытие и жизнь всех созданий, вернуть внутри себя затемненное подобие Богу, взнуздать плотские страсти и вернуться к собственному источнику. Ибо Бог — это свет зрячих, святость святых, божественность, простота и единение тех Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, в ком совершается обожение, тех, кто, собираясь из рассеяния во множественности, обретают в Нем совершенство единства.

Чтоб посодействовать нам в этом, Писание и дает] Богу имена, которые мы в нем находим:! единство, краса Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, суверенность и другие.] Оно именует Его даже нашим Другом, по-1 тому что 2-ое божественное Лицо вопло-1 тилось ради нашего спасения, расчудесным об-j разом соединив в Иисусе две субстанции -божественную и Часть 4 - Едисловие ко второму изданию людскую. Но! тут имена адаптированы к нашему со-| стоянию и скрывают умопостигаемое пол чувственно воспринимаемым. В «Основа-! ниях богословия» утверждалось, что Бог абч солютно не постижим эмоциями и разумом;] а если Его Часть 4 - Едисловие ко второму изданию нельзя узнать, то нельзя и на-1 звать. Обыкновенные верующие без затруднений! прилагают к Нему имена, применяемые в] Писании, но те, кто озарены вышним] светом, способны пойти далее буковкы, при-] близиться к ангельскому Часть 4 - Едисловие ко второму изданию состоянию и ин-1 тимно объединиться с самим божественным! светом. Эти люди молвят о Боге только через отрицания, и нет ничего более верного Как следует, поначалу необходимо использовать применительно к Богу все те Часть 4 - Едисловие ко второму изданию имена, которые дает Писание (положительная, утвердительная теология), но потом сразу их следует опровергать (отрицательная, негативная теология)*. Но эти два подхода можно согласовать в 3-ем, который заключается в утверждении, что Богу приличествуют все Часть 4 - Едисловие ко второму изданию эти имена в некоем не пости-j жимом для людского мозга смысле, ибо Он есть «сверхбытие», «сверхблаго», «сверхжизнь» и т.д. (суперлативная теология). В маленьком трактате «Мистическое I богословие», оказавшем глубочайшее Часть 4 - Едисловие ко второму изданию воздействие на средневековую идея, Дионисий дает поразительный пример негативной теологии. Последняя глава этого сочинения составлена из ряда отрицаний и отрицаний этих отрицаний, ибо Бог превыше как утверждений, так и отрицаний. Все, что о Нем Часть 4 - Едисловие ко второму изданию утверждается, ниже Его. Не будучи светом, Он не мрак; не будучи правдой, Он не заблуждение. Недосягаемая причина всех созданий, Он разом превосходит и утверждения, и отрицания.

63

5. От Дионисия до Часть 4 - Едисловие ко второму изданию Иоанна Дамаскина

Трактат «О божественных именах» дол-ясен был оказать сильное воздействие на теологическую и философскую спекулятивную идея конкретно поэтому, что он вроде бы размещался на промежном уровне меж не-рассуждающим утверждением обычного верующего и Часть 4 - Едисловие ко второму изданию непознаваемым молчанием магия. Бог стает в нем сначала как Благо, ибо к Нему приближаются через Его творения, и конкретно как Высшее Благо Он сделал их. Бог Дионисия подобен в Часть 4 - Едисловие ко второму изданию данном случае идее Блага, описанной Платоном в его «Государстве»: как природное Солнце без всякого размышления и воли, но самим фактом собственного существования пронизывает своим светом все предметы, так и Благо, по отношению Часть 4 - Едисловие ко второму изданию к которому природное Солнце является только бледноватым образом, распространяется в естествах, в активных энергиях, в умопостигаемых и разумных сущностях; конкретно ему должны они тем, что они есть, и их естественная неустойчивость находит в Часть 4 - Едисловие ко второму изданию нем точку опоры. Это божественное просвещение (illumination), равномерно распространяясь, естественным образом порождает иерархию, что знаменует два момента — разные, но связанные вместе: во-1-х, состояние, в том смысле, что всякое существо определяется занимаемым им Часть 4 - Едисловие ко второму изданию в данной иерархии местом; и, во-2-х, функция, в том смысле, что всякого члена универсальной иерархии оказывается выше то либо другое воздействие, чтоб он мог, в свою очередь, передать его на низший уровень Часть 4 - Едисловие ко второму изданию. Божественный свет и устанавливаемое им бытие передаются вроде бы по светоносному каскаду, ступени которого описаны в трактатах «О небесной иерархии» и «О церковной иерархии».

Эта иллюминация не должна рассматриваться как обычное просветление Часть 4 - Едисловие ко второму изданию созданий, но как само их бытие. Неразумные души животных, которые прогуливаются, прыгают, плавают и летают, даже жизнь растений и, в конце концов, °ытие и субстанция того, у чего нет ни Часть 4 - Едисловие ко второму изданию жизни, ни души, — всего, что в той либо другой степени заслуживает наименования реально-

сти, — являются только определенным моментом этого просвещающего излучения Блага. Как следует, то, что называется творением, представляет собой итог Откровения Бога в Часть 4 - Едисловие ко второму изданию Его созданиях, и потому они свидетельствуют, что Он есть. Мир — это «теофания», которая одна только и позволяет нам узнать собственного Творца. Всякое существо есть благо; тогда мы скажем, что и его Часть 4 - Едисловие ко второму изданию причина есть благо; потом мы станем опровергать, что оно есть Благо; но это отрицание, в свою очередь, перевоплотится в утверждение, так как если Бог не есть Благо, то Он есть «Сверхблаго Часть 4 - Едисловие ко второму изданию».

Тот же способ применяется и к другим божественным именам: Свет, Краса, Жизнь и т.д. Броско, что Дионисий считает себя обязанным оправдаться в том, что прилагает к Богу имя Любовь, будто бы это слово Часть 4 - Едисловие ко второму изданию должно было вызвать возражения. Он настаивает на праве его употреблять, потому что оно значит для него конкретно движение милосердия, средством которого Бог приводит к Для себя все существа, в каких Часть 4 - Едисловие ко второму изданию раскрывается Его благость. Рассматриваемое в этом нюансе универсальное озарение (illumination) является не столько нарастающим светоносным каскадом, сколько огромным круговоротом любви, распространяющейся сначала на множественность созданий только для того, чтоб потом собрать их Часть 4 - Едисловие ко второму изданию и привести к единству, которое кроется в их источнике. Любовь является, таким макаром, действующей силой, которая в каком-то смысле вырывает существа, исшедшие от Бога, из их самих, чтоб обеспечить их возвращение к Часть 4 - Едисловие ко второму изданию Богу. Вот что значит выражение «любовь — это исступление» (ex-stare — из-ступать). Ее действие в этом мире и ее окончание в ином—это обожение (theOsis), заключающееся в ассимиляции и воссоединении творения Часть 4 - Едисловие ко второму изданию с Богом. Во Вселенной, которая представляет собой не что другое, как манифестацию Бога, все — благое; таким макаром, зло само по себе есть небытие; и то, что оно проявляется в виде кажущегося Часть 4 - Едисловие ко второму изданию реального существования, разъясняется тем,

Глава I. Греческие отцы и философи

64

что оно стает вроде бы в виде Блага. Конкретно тут заключен обман, совершаемый над нами злом: оно не имеет субстанции и реального Часть 4 - Едисловие ко второму изданию бытия. Бог не является его предпосылкой, но Он его допускает, ибо царит без насилия над естеством и свободой. В утраченном произведении «О праведном суде Божием» Дионисий показал, что совсем благой Бог может праведно наказать виноватых Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, так как они виноваты по собственной воле.

Итак, по отношению к творению Бог есть Благо; по отношению к Нему Самому—имя, взятое у творений, которое подобает Ему, как менее неудачное Часть 4 - Едисловие ко второму изданию — Бытие. Он есть «Тот, Кто есть», и в этом качестве Он — причина всякого бытия. Как следует, в этом смысле можно гласить, что Он есть бытие всего, что есть. Вечно пребывающий Сам по Для Часть 4 - Едисловие ко второму изданию себя, Он есть то, средством чего пребывает и все другое в смысле причастности Ему. И в этом смысле следует указать, что бытие есть первичная форма причастности, основание всего другого. Посреди временных образов Часть 4 - Едисловие ко второму изданию Бога бытие возникает первым конкретно поэтому, что оно причастно Богу как таковое, и конкретно поэтому бытие может быть причастно жизни и другим свойствам, которые определяют его. Соединенные в Боге, все эти формы Часть 4 - Едисловие ко второму изданию причастия сущность одно в Нем, как радиусы круга сущность одно в центре либо как числа едины в одном числовом ряду. Божественные модели созданий Дионисий именует «типами», либо «образцами», — они являются образцами всех форм Часть 4 - Едисловие ко второму изданию причастности Богу. В качестве активных и причинных сил эти модели сущность также «божественные воли», либо «предопределения».

Таким макаром, мы сталкиваемся тут с учением о божественных Идеях, но если Августин Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, Ансельм, Бонавентура и Фома Аквинский отождествляют их с Богом, то Дионисий их Ему подчиняет; метод, которым он это делает, заслуживает того, чтоб на нем тормознуть, ибо учение Дионисия об Идеях навечно остается одним Часть 4 - Едисловие ко второму изданию из иску-

шений средневековой мысли. Ему поддастся Иоанн Скот Эриугена; другие прославленные теологи попробуют, по последней мере, принять его в расчет. Утверждая, что Бог есть Бытие, Дионисий не запамятывает, что речь всегда идет Часть 4 - Едисловие ко второму изданию только о «божественном имени». Практически же Бог не есть бытие — Он вне бытия. Все явилось, как из собственной предпосылки, из изначального небытия. Фактически говоря, как Бог не есть бытие, так Часть 4 - Едисловие ко второму изданию и бытие не есть Бог; оно — только 1-ая из всех форм причастности Богу и, как было только-только сказано, условие существования всех других. Этот принцип действителен и для самих Мыслях, ибо все другое Часть 4 - Едисловие ко второму изданию причастно им, но сами они участвуют сначала в бытии, которое само есть только причастность Богу. Ах так пишет Дионисий в главе V, 5 «Божественных имен»: «Именно через их роль в бытии есть разные Часть 4 - Едисловие ко второму изданию начала вещей, и только потому они становятся началами: но они до этого есть и только потом становятся началами»*. Кстати, как раз поэтому, что сами Идеи являются формами причастия бытию, все причастное Идеям содержит Часть 4 - Едисловие ко второму изданию внутри себя ту же форму причастия как базу собственной онтологической структуры. Идеи представляют собой, таким макаром, божественные лучи, близко расположенные к центру, но все таки отстоящие от него, ибо они сущность вроде Часть 4 - Едисловие ко второму изданию бы 2-ое Откровение единства в числе. Тут принципиально усвоить, что Бог производит бытие как первую форму причастности; как следует, бытие находится в зависимости от Бога, но Бог от него не Часть 4 - Едисловие ко второму изданию зависит.

Потому при правильном осознании вещей Бытие еще не есть то, что лучшим образом обозначает первоначало, которое мы именуем Богом. Следуя терминологии Про-кла и Плотина, Дионисий предпочитает именовать Его Единым. По правде, Бог содержит Часть 4 - Едисловие ко второму изданию внутри себя все в чистом единстве, лишенном всякой множественности. Огромное количество не может существовать без Одного, но Единый может существовать без огромного количества; все, что есть, происходит от Него; Он, напротив Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, не происходит ни из чего. Потому молвят еще,

65

5. От Дионисия до Иоанна Дамаскина

т0 раз Бог един, то Он совершенен. Таким макаром, единство — базовый принцип всего, без которого нельзя гласить ни о целом Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, ни о части. Что все-таки касается единства, которое есть сам Бог, единый в Собственной непостижимой троичности, то оно есть начало и конец всего остального, то, от чего все исходит и Часть 4 - Едисловие ко второму изданию к чему все ворачивается.

Но почему необходимо гласить о Едином? Бог не есть не только лишь единица, как известное нам начало всякого числа, не только лишь троица, состоящая из 3-х единиц, что мы Часть 4 - Едисловие ко второму изданию могли бы понять. Бог — не единица, не троица; Он так же не является Единым, как не является Бытием. Бог не имеет имени; Он не божественность, не отцовство, не родство Часть 4 - Едисловие ко второму изданию; короче, Он — ничто из не-сущего и ничто из сущего; ни одно из созданий не знает, каковой Он есть, и, с другой стороны, будучи таким, каковой Он есть, Он превосходит всякое бытие и всякое Часть 4 - Едисловие ко второму изданию познание; Он сам не знает вещи такими, каковы они сущность. Познание превыше всякого утверждения и всякого отрицания, познание, о котором не знают, — таково это магические незнание, в каком следует созидать высшую Часть 4 - Едисловие ко второму изданию ступень познания. Другие виды незнания представляют собой недостаток, который исправляют, поняв его, методом приобретения различных познаний; магическое же незнание, напротив, представляет собой излишек познания, который достигается только когда превзойдены все другие Часть 4 - Едисловие ко второму изданию его виды. Если кто-то задумывается, что видит Бога и к тому же принимает то, что видит, то это значит, что в реальности он видит одно из Его творений. Незнание — это неминуемое последнее Часть 4 - Едисловие ко второму изданию слово науки, когда она вожделеет добиться Того, Кого нельзя узнать, ибо Он не есть.

Учение Дионисия оказало воистину гипнотическое воздействие на средневековую идея. И как могло быть по другому? До эры Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, когда Лоренцо Балла и Эразм* высказали по этому поводу 1-ые сомнения, все считали создателем «Ареопагитик» человека, который был обращен св. Павлом и, может быть, был очевидцем некоего потаенного учения апосто-

3 — 9136

лов, которое он в конце Часть 4 - Едисловие ко второму изданию концов открыл обычным смертным. Переведенные на латинский язык Хильдуином**, а потом Скотом Эриу-геной в IX веке, потом вновь переведенные другими, обретя бессчетных комментаторов произведения, в каких выражены мысли Дионисия, оставались предметом Часть 4 - Едисловие ко второму изданию глубочайших раздумий для Гуго Сен-Викторского, Роберта Гроссетеста, Альберта Величавого, Фомы Галльского***, св. Бо-навентуры, Фомы Аквинского, Дионисия Шартрского и многих других. Одни ему следовали как можно более точно Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, другие прилагали усилия, чтоб его подчистить, скорректировать, другими словами «интерпретировать» в смысле принятой ортодоксии, в какой никто не смел отказать этому ученику апостолов, хотя, к огорчению, он не приводит очевидных доказательств собственного ученичества Часть 4 - Едисловие ко второму изданию. Так либо по другому, мы будем нередко встречать его в предстоящем изложении, даже в тех случаях, когда у нас не будет повода именовать его по имени.

Во времена ранешнего средневековья творения Дионисия не Часть 4 - Едисловие ко второму изданию отделялись от произведений его комментатора Максима Хризополь-ского, обычно именуемого Максимом Духовником (580—662)****. Кроме бессчетных полемических богословских, также экзегетических, аскетических и литургических произведений, от Максима остались маленький трактат «О душе», который не Часть 4 - Едисловие ко второму изданию содержит ничего необычного, и книжка теологических комментариев, значение которой для средневековой мысли, напротив, очень велико. Эта книжка именуется «О неких в особенности тяжелых местах у Дионисия и Григория Назианзина». В средние века с ней Часть 4 - Едисловие ко второму изданию познакомятся в переводе Иоанна Скота Эриугены под заглавием «Двусмысленное» («Ambigua»). Некто Фома прислал Максиму список черных мест из «Бесед» («Гомилий») Григория Назианзина и творений Дионисия с просьбой их объяснить. Максим согласился тем Часть 4 - Едисловие ко второму изданию паче охотно, что, как он пишет в «Предисловии», он считал этих 2-ух именитых святых Богом предназна-

Глава I. Греческие отцы и философи

66

ченными к нескончаемому блаженству до этого всех веков. Глубоко Часть 4 - Едисловие ко второму изданию проникшийся учением Дионисия, Максим все же излагает его в собственной манере, и в неких положениях оно зополучило настолько сильное воздействие конкретно в интерпретации Максима*.

Бог есть незапятнанная Монада — не количественная Часть 4 - Едисловие ко второму изданию единица, которая порождает числа методом добавления, но источник неразделимый и неумножаемый, из которого исходит множественность, не нарушая его чистоты. Монада — это принцип некого движения, но речь тут идет не о психологическом движении. Движение Часть 4 - Едисловие ко второму изданию Божества (kinesis theotetos) есть зание, средством которого его бытие и «как» этого бытия появляются в тех, кто способен их узнать.

Из первого движения Монады, через порождение Слова, которое есть ее полная Часть 4 - Едисловие ко второму изданию манифестация, рождается Диада; потом Слово превосходит Диаду, порождая Триаду при исхождении Святого Духа. На этом 1-ое движение Монады прекращается, так как ее высшая манифестация уже стала совершенной: «Ибо наше поклонение ориентировано не на Часть 4 - Едисловие ко второму изданию небогатую монархию, ограничивающуюся одним лицом (как у иудеев), и не на расплывчатую, теряющуюся в бесконечности (как у язычников), но на Троицу Отца, Отпрыска и Святого Духа, владеющих равным достоинством. Их достояние есть само Часть 4 - Едисловие ко второму изданию это согласие, это излучение, сразу различное и единое, вне которого Божественность уже не распространяется. Итак, не учреждая целый люд богов, мы и не сводим Божество к скудости, граничащей с нищетой».

Это 1-ое Часть 4 - Едисловие ко второму изданию движение дает начало второму: манифестации Бога вовне, в существа, которые не сущность Бог. Будучи совершенным познанием Монады, Слово вечно заключает внутри себя суть, другими словами самое действительность (ousia) всего, что существует Часть 4 - Едисловие ко второму изданию либо когда-либо будет существовать. Каждое из этих созданий познано, желаемо, предустановлено в вечности, чтоб получить свое бытие и свою субстанцию в соответствующий момент. Так что не будем мыслить, что Бог воспринимает особенное Часть 4 - Едисловие ко второму изданию ре-

шение каждый раз, когда возникает новое существо. Все заблаговременно содержится в нескончаемых предзнании, воле и могуществе Бога. Как объекты предзнания и воли Бога эти существа именуются Мыслями. В этом качестве каждое Часть 4 - Едисловие ко второму изданию из их является частичным и ограниченным выражением Божьего совершенства. Оно есть конечная, но благая в меру собственного бытия манифестация, средством которой Бог открывает Себя. Откровение Бога именуется творением. Методом истечения Часть 4 - Едисловие ко второму изданию незапятнанного блага божественная Триада испускает манифестации самой себя, которые сущность творения. Потому мы смотрим, что они возникают в виде некой иерархии, где каждое творение занимает свое место в согласовании с приданной ему степенью Часть 4 - Едисловие ко второму изданию совершенства; одни остаются на этом месте в протяжении всего времени существования мира, другие меняют его и занимают новое место в момент, созданный для их Божьей мудростью, третьи, когда их время исходит, исчезают, уступая место Часть 4 - Едисловие ко второму изданию другим.

Посреди сделанных таким макаром созданий большая часть имеет только ту историю, которая определена им их сутью. Они могут быть только тем, чем они являются, и только такими, каковы они есть. Другие Часть 4 - Едисловие ко второму изданию же, напротив, способны в той либо другой степени определять место, которое они займут в иерархии созданий. Это тоже предвидено и было желаемо в вечности. Такие существа способны по выбору собственной свободной воли Часть 4 - Едисловие ко второму изданию выситься либо падать по мере собственной причастности Богу, другими словами желать быть более либо же наименее схожими Ему и, соответственно, становиться такими. Зависимо от того, употребляют ли они благо либо Часть 4 - Едисловие ко второму изданию зло из собственного познания и собственного хотения, они становятся на путь добродетели либо порока, добра либо зла, заслуги либо наказания. По правде, всякое добровольческое возрастание в причастности Божьему совершенству сопровождается радостью Часть 4 - Едисловие ко второму изданию Бога, в какой уже заключена заслуга, а всякая добровольческая непричастность ведет к лишению этой радости, что уже заключает внутри себя наказание.

67

5. От Дионисия до Иоанна Дамаскина

Человек — одно из таких созданий. Он Часть 4 - Едисловие ко второму изданию со-тоит из вещественного тела, делимого и, ледовательно, уничтожимого, и из нематериальной души, неразделимой и, как следует бессмертной. Так как тело не может существовать без души, оно не может существовать до нее Часть 4 - Едисловие ко второму изданию. Итак, разумная душа сосуществует с телом с момента образования зародыша. Не станем гласить прямо за Ори-геном, что душа существует до тела: тем мы впали бы в страшное заблуждение, как будто Бог Часть 4 - Едисловие ко второму изданию сделал тела только как темницы, где души грешников несут наказание за свои злодеяния. То, что сделали люди, не может определять воли Бога. В вечности Собственной добротой и ради Собственной доброты Бог восхотел существования тел так Часть 4 - Едисловие ко второму изданию же, как и душ. Потому уместно допустить, что души и тела приходят к бытию сразу в силу предвечного решения Бога.

Сделанный с душой и телом, человек был способен продвигаться при помощи Часть 4 - Едисловие ко второму изданию зания к недвижному центру, который есть его Создатель, а место, занимаемое человеком в иерархии созданий, обеспечило условия для того, чтоб он сыграл объединяющую роль базовой значимости. Находясь средством собственного тела в Часть 4 - Едисловие ко второму изданию контакте с рассеянной материей, собственной идеей человек находится в контакте с божественным единством. Потому присущая ему функция состоит в собирании множественности в единство собственного познания и в приведении его к единению с Богом. Человек Часть 4 - Едисловие ко второму изданию же сделал прямо обратное: заместо того чтоб соединить множественность, направляя все к Богу, он рассеял единое, обратившись от зания Бога к занию вещей. Но для всякого существа быть и Часть 4 - Едисловие ко второму изданию быть единым—это одно и то же. Растворившись во множественности, человек пришел практически что к небытию. Тогда Тот, Кто по Собственной природе полностью неподвижен, либо, если угодно, Кто движется бездвижно Сам внутри себя Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, начал, так сказать, движение по направлению к падшему естеству, чтоб воссоздать его. Бог стал человеком, чтоб спасти погибшего человека.

Заделывая трещинкы, восстанавливая сочленения, разорванные грехом, Он вернул единство 2-ух природ — тела Часть 4 - Едисловие ко второму изданию и духа — в Личности Христа. Ибо Иисус Христос стал человеком во всем, не считая греха, чтоб высвободить нас от греха. Своим неплотским рождением Он показал нам, что вероятен другой метод умножения людского Часть 4 - Едисловие ко второму изданию рода и что различие полов не было бы нужным, если б человек сам не пал до уровня животных, злоупотребив собственной свободой.

Схожее соединение людского и божественного естества и является искуплением человека. Оно дает нам средство Часть 4 - Едисловие ко второму изданию вновь достигнуть нашей цели и показывает к ней путь. Бог Сам гласит нам, что Он есть покой: Он зовет к Для себя всех страждущих под бременем плоти. Это означает, что конец наших Часть 4 - Едисловие ко второму изданию метаний — в соединении с неподвижностью Бога. По правде, Бог отдал бытие вещам, благое бытие; мы движимы Им, движимы к Нему, чтоб стать лучше. Но, как мы произнесли, движение духа заключается Часть 4 - Едисловие ко второму изданию в зании. Двигаться к Богу — означает трудиться над занием Его; идеальнее всего узнать Его можно, приближаясь к Нему и соединяясь с Ним. Но как узнать благо, не возжелав его? Познавая Бога Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, человек начинает обожать Его. Вырванный из себя самого (ekstasis) притяжением предмета любви, человек вроде бы впадает в экстаз; он устремляется к Тому, Кого возлюбил, все более и поболее пылко и не остановится, пока не Часть 4 - Едисловие ко второму изданию соединится полностью со своим Возлюбленным, вроде бы окруженный Им со всех боков. Разве воля человека не пожелает с величавой радостью быть заключенной вовнутрь Его, быть окруженной Тем, Кто Сам ее любит! В Часть 4 - Едисловие ко второму изданию сути, человек не может вожделеть ничего другого, не считая этого спасающего погружения, не считая зания себя самого в Боге, Который обымает его и Которого обымает он. Человек становится подобен железу, расплавленному полностью Часть 4 - Едисловие ко второму изданию охватившим его пламенем, либо воздуху, пронизанному зияющим светом. Блаженный экстаз, когда человеческое естество причас-тно богоподобию до таковой степени, что уже

Глава I. Греческие отцы и философи

68

нет ничего, не Часть 4 - Едисловие ко второму изданию считая этого подобия, когда, не переставая быть самим собой, оно вроде бы заходит в Бога. Тогда и уже не человек живет, но живет в нем Христос.

Двигаясь таким макаром к Богу средством зания Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, человек только подымается — в направлении, оборотном собственному падению, — к предвечной идее о Нем, которая как причина его бытия никогда не переставала пребывать в Боге. Не считая того, и для всех созданий, отпавших от Часть 4 - Едисловие ко второму изданию Бога в итоге грехопадения человека, соединение с божественной сутью является их спасением, на которое им следует надеяться. Каждый человек - поистине часть Бога (moira theou) в том смысле, что его суть предвечно Часть 4 - Едисловие ко второму изданию пребывала в Нем. Каждый человек отпадает от Бога, отделившись от божественной предпосылки, от которой он зависим. Экстаз — это предвосхищение будущей вечности, когда произойдет обожение (theosis)* всех вещей средством их возвращения к Часть 4 - Едисловие ко второму изданию предвечной сути, от которой они зависимы и от которой в текущее время разделены, и когда любая часть Бога обретет свое место в Боге. Что более достойно любви, ежели это обожение, когда, соединившись с теми, кого Часть 4 - Едисловие ко второму изданию Он сделал богами, Бог Сам делается всем в их? Укрепляемый этой надеждой, Максим уже предугадает денек, когда Вселенная возвратится в конце времен к собственной первопричине. Ибо человек есть среда и Часть 4 - Едисловие ко второму изданию узел всех сотворенных созданий, и подобно тому как вследствие его падения вся иная тварь оторвана от собственного начала, так и его возвращение к Богу приведет к Нему весь мир. Разделение полов Часть 4 - Едисловие ко второму изданию у людей пропадет первым; обитаемая земля преобразится и объединится с земным раем; потом она уподобится небу, потому что будет населена людьми, схожими ангелам; в конце концов, пропадет различие меж чувственным и умопостигаемым. Показавшееся первым Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, оно пропадет последним. Но оно все-же пропадет, и все вещи объединятся с их нескончаемыми сущностями, и Бог будет всем во всех, навечно.

Этот синтез того, что христианская идея могла извлечь Часть 4 - Едисловие ко второму изданию из учения Оригена, образует позже каркас учения Иоанна Скота Эриу-

гены, переводчика Максима и Дионисия. Мир, представляющий из себя только Откровение Бога, мир, сотворенный актом, которым Бог исключительно в определенном смысле Часть 4 - Едисловие ко второму изданию объявил умопостигаемые сути, каковыми богато Его вечное Слово, мир, отпавший от собственного источника в итоге ошибки в суждении, что было позже исправлено благодаря новенькому Откровению во Христе, возвращающему мир к его началу средством Часть 4 - Едисловие ко второму изданию зания и любви, — все это открывало очень широкие перспективы. Метафизика, мораль и магия отлично вписывались в это учение и оказывали свое воздействие в протяжении еще более долгого времени, ежели что-либо Часть 4 - Едисловие ко второму изданию другое в истории средневековой философии.

Широкий неоплатонический синтез, вместе с учением Оригена, — самый уникальный и впечатляющий монумент греческой патристики. Но и произведения другого толка, показавшиеся в ту же эру, закладывали основание, на котором в один Часть 4 - Едисловие ко второму изданию прекрасный момент было воздвигнуто потрясающее здание схоластики. В первой половине VI века грамматист и диалектик Иоанн Филопон (Johannes Gram-maticus)** был сразу христианином и комментатором Аристотеля — не единственный, но редчайший Часть 4 - Едисловие ко второму изданию в те времена случай. Человек широких интересов, в почти всех отношениях открытый воздействию стоицизма, но стремившийся философствовать в христианском духе, Иоанн иногда сталкивался с теми же неуввязками, которые потом будет решать св Часть 4 - Едисловие ко второму изданию. Фома Аквинский. Его комменты к бессчетным произведениям Аристотеля стали известны в средние века только отчасти и с запозданием, но Вильгельм из Мёрбеке*** перевел по последней мере самые значительные части комментария к Часть 4 - Едисловие ко второму изданию трактату «О душе» (книжка III) в 1268 г., другими словами именно в этот момент, когда этот принципиальный текст мог стать доступен Фоме Аквинскому, обнаружившему в нем доказательство собственной интерпретации Аристотеля, выдвинутой в противовес Часть 4 - Едисловие ко второму изданию Авер-роэсу. Идет речь, очевидно, о пользующейся популярностью дилемме единства и множественности интел-

69 5. От Дионисия до Иоанна Дамаскина

лекга

Согласно Филопону все интерпретато-

ры Аристотеля сходятся на том, что каждый ловек обладает своим своим Часть 4 - Едисловие ко второму изданию умом, но расползаются в вопросе о действующем уме. Предлагаются четыре разных решения этого вопроса. Одни молвят что действующий ум универсален, так как он есть божественный Творец. В качестве резона сторонники этой точки зрения Часть 4 - Едисловие ко второму изданию приводят тот факт, что человечий ум по собственной сути не может быть актом, так как он время от времени находится в потенции. В средние века мы столкнемся с учением о Боге Часть 4 - Едисловие ко второму изданию как действующем уме душ. Другие говорят, что действующий ум—это не Бог, но существо, низшее по отношению к Богу и высшее по отношению к человеку (демиург), которое просвещает наши души и, соразмерно их Часть 4 - Едисловие ко второму изданию природе, озаряет светом. Третьи, напротив, помещают начало умственного зания в самой душе, но молвят при всем этом, что Аристотель приписывает каждой душе два ума — один возможный, другой действующий, и считает, что 1-ый Часть 4 - Едисловие ко второму изданию всегда находится в каждой душе, тогда как 2-ой вводится порциями снаружи и каждый раз просвещает возможный ум. Филопон отмечает, что сторонники этого взора обращаются за поддержкой к Платону, но без достаточных Часть 4 - Едисловие ко второму изданию оснований. В конце концов, 4-ая интерпретация, данная Аристотелем, является настоящей: каждый человек обладает своим своим умом, и этот ум пребывает или в потенции, или в действии. Но корректна ли такая Часть 4 - Едисловие ко второму изданию интерпретация Аристотеля? В этом можно усомниться, но всегда были и есть прекрасные толкователи, которые ее придерживаются. Во всяком случае, она единственная, которую может принять христианский последователь Аристотеля, так как, как увидел сам Филопон, только Часть 4 - Едисловие ко второму изданию она позволяет утверждать бессмертие по последней мере разумной души: «Evidenter utique ex hiis solam rationalem animam immortalem novit Aristoteles, omnes autem alias partes animae mortales»*. Христи-

анин Филопон отмежевывается тут от Александра Часть 4 - Едисловие ко второму изданию Афродисийского, как христиане XIII века отмежевывались от Аверроэса, и очевидно по этим же причинам. В кинетике он обнаруживает ту же свободу духа. В собственном комменты к «Физике» (517) он полемизирует с учением Часть 4 - Едисловие ко второму изданию Аристотеля, согласно которому удар, сообщенный воздуху тем, кто кидает снаряд, поддерживается потом движением этого снаряда**. Филопон отторгает это разъяснение и утверждает, что бросающий снаряд докладывает ему некую движущую силу (kinetike dynamis Часть 4 - Едисловие ко второму изданию), которая продолжает его двигать. В этом уже проявляется учение об impetus***, которое будут противопоставлять учению Аристотеля многие средневековые создатели.

Последнее величавое имя из представителей греческой патристики, известное в средние века, — это Иоанн из Дамаска Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, называемый Иоанном Дамаскином (мозг. в 749)****. Его главное произведение — «Источник знания» («Pege gnoseos») — содержит философское введение, короткую историю ересей и собрание текстов о базовых правдах христианской религии, текстов, взятых у его предшественников и расположенных Часть 4 - Едисловие ко второму изданию в периодическом порядке. Эта последняя часть, переведенная в 1151 г. Бургундио из Пизы (переводчиком Немесия), послужит примером для «Сентенций» Петра Ломбардского. «Источник знания» будут нередко цитировать в XIII столетии под Часть 4 - Едисловие ко второму изданию заглавием «О православной вере» («De fide orthodoxa»).

Иоанн Дамаскин не претендовал на оригинальное философское творчество, но он составил доброкачественное собрание нужных теологу философских понятий, и некие формулы, пущенные им в воззвание, имели необыкновенный фуррор Часть 4 - Едисловие ко второму изданию. В самом начале трактата «О православной вере» он утверждает, что нет человека, в каком не было бы естественным образом укоренено познание о том, что Бог существует. Эту формулу неоднократно цитировали в средние века Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, иногда с одобрением, иногда ради критики. Вобщем, представляется, что и сам Иоанн Дамаскин гласит тут не о прирожденном знании в полном

Глава I. Греческие отцы и философи

70

смысле слова, ибо в Часть 4 - Едисловие ко второму изданию качестве его источников он именует наблюдение за сотворенными вещами, за их сохранением и соблюдаемым ими порядком; потом — Закон и Пророков и, в конце концов, — Откровение Иисуса Христа. Более того, в главе III он Часть 4 - Едисловие ко второму изданию решает попытку подтверждения бытия Бога, ибо, гласит он, хотя познание о Боге естественным образом укоренено в нас, но оно так затемнено лукавством Сатаны, что безумец произнес в сердечко собственном: «нет Часть 4 - Едисловие ко второму изданию Бога» (Пс 13:1). Бог обосновал Свое существование чудесами, а Его ученики сделали это благодаря дару научения, который они получили от Бога: «Но нам, не получившим ни дара чудотворения, ни дара научения (так Часть 4 - Едисловие ко второму изданию как мы стали недостойны этого из-за склонности к похотям), нам подобает рассуждать на данную тему — хотя бы о том, что нам произнесли проводники благодати». Потому в согласовании с принципом св. Павла о Часть 4 - Едисловие ко второму изданию познаваемости Бога из рассматривания Его творений Иоанн Дамаскин утверждает существование Бога, демонстрируя, что все данное нам в чувственном опыте изменчиво; что изменчивы даже души и ангелы; что все приходящее к бытию Часть 4 - Едисловие ко второму изданию средством конфигурации не нетварно; что все данное нам таким макаром тварно и, как следует, существует его несотворен-ный Творец. 2-ой аргумент, вытекающий из сохраняемости и маневренности вещей, подтверждает 1-ый, и подтверждение завершается третьим Часть 4 - Едисловие ко второму изданию аргументом, направленным против Эпикура: Иоанн показывает, что порядок и рассредотачивание вещей в мире не могут быть случайными. Бог, существование которого таким макаром подтверждено, непознаваем. Иоанн Дамаскин утверждает это в самых энергичных выражениях: «То, что Часть 4 - Едисловие ко второму изданию Бог существует, разумеется; но что Он есть по Собственному бытию и природе — полностью неуловимо и непонятно (akatalepton touto pantelos kai agnoston)». Разумеется, что Бог бестелесен. Он не состоит даже из той бестелесной Часть 4 - Едисловие ко второму изданию материи, которую греческие ученые именуют «квинтэссенцией», «пятой сущностью». Аналогично — Бог нерожден, недви-

жим, нетленен и т.д.; но все эти наименования молвят нам о том, чем Он не является, а не о Часть 4 - Едисловие ко второму изданию том, что такое Он есть. Единственное, что можно из всего этого осознать, — что Бог нескончаем и, как следует, непостижим. Положительные имена, которые мы даем Ему, молвят не о том Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, что есть Бог, и обрисовывают не Его природу, а то, что соответствует ей. Мы говорим, что непостижимое и трансцендентное, которое есть Бог, едино, благо, праведно, мудро и т.д., но перечисление этих Часть 4 - Едисловие ко второму изданию атрибутов не позволяет нам узнать природу, либо суть, того, к чему они относятся. По правде, как и Благо Платона, Бог Иоанна Дамаскина выше зания, так как Он выше сути (гл. IV). Кстати, конкретно в этом Часть 4 - Едисловие ко второму изданию смысле Иоанн Дамаскин толкует даже имя, которым Бог Сам именовал Себя в именитом тексте книжки Финала (3:14): «Я есмь Сущий» (о on). Если осознавать верно, это имя значит по сути Часть 4 - Едисловие ко второму изданию непостижимость, так как оно показывает, что Бог «обладает и заключает внутри себя полноту бытия как некоторый нескончаемый и бескрайний океан действительности (ousias)» (Pege gnoseos, I, 9). Эту формулу нередко повторяли и комментировали в средние Часть 4 - Едисловие ко второму изданию века, в особенности св. Фома Аквинский. По собственному общему построению, которое включает исследование ангелов, видимого неба, звезд, частей, земли и человека, трактат «О православной вере» представляет собой произведение уже чисто схоластического нрава, и потому Часть 4 - Едисловие ко второму изданию он так завлекал ученых людей XIII века и послужил моделью для их «Комментариев к Сентенциям» и «Сумм теологии». Они не только лишь вдохновлялись общим планом произведения, да и лицезрели Часть 4 - Едисловие ко второму изданию в нем неистощимый источник понятий и дефиниций, многими из которых немедля пользовались теологи, воспитанные на Аристотеле. Из глав XXII—XXVIII книжки II о воле, о различении добровольческого и недобровольного, о свободной воле, рассматриваемой Часть 4 - Едисловие ко второму изданию исходя из убеждений ее природы и предпосылки, в средние века были восприняты многие понятия, в большинстве собственном аристо-

71

5. От Дионисия до Иоанна Дамаскина

теЛевского происхождения, которые Иоанн Дамаскин, может быть, просто избрал из книжек Часть 4 - Едисловие ко второму изданию Григория Нисского и Немесия. Не будучи мыслителем высочайшего полета, он сыграл значительную роль в качестве передатчика мыслях. В нем, непременно, следует созидать 1-го из важнейших посредников меж культурой греческих отцов и латинской Часть 4 - Едисловие ко второму изданию культурой западных теологов средневековья.

Общее воспоминание, которое оставляет греческая патристика, заключается в том, что доминирующее философское воздействие на нее оказали Платон и неоплатоники. Это, естественно, не единственное воздействие. Напротив Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, мы отмечали, что 1-ые отцы, как и стоики, просто воспринимали материалистическую концепцию души и что тотчас нелегко быть уверенным в том, что они задумывались о ее существовании в период меж гибелью тела и Часть 4 - Едисловие ко второму изданию воскресением. Христианские создатели, писавшие на греческом языке, нередко выражали взоры аристотелевского либо стоицистского происхождения. Но представляется бесспорным, что в целом воздействие Платона тогда одолело. Это так разумеется, что время от времени гласили о «платонизме Часть 4 - Едисловие ко второму изданию отцов» и даже называли их богословие обычной адаптацией неоплатонизма. Эта неувязка выходит за границы греческой патристики, так как появляется также в связи со св. Августином, но данные для ответа содержатся в Часть 4 - Едисловие ко второму изданию самих творениях греческих отцов, и ответы в обоих случаях схожи.

Сначала следует защитить себя от преломления перспективы, практически неминуемого в нашем исследовании. Рвение вычленить из произведений теологов элементы философии, воспринятые ими Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, ведет к приданию этим элементам значения, которого °ни не имеют в теологических системах, откуда извлечены. Для отцов Церкви ни правда веры, ни выражающие ее догматы ни в Мельчайшей степени не зависят от философии Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, и главное для их — вера. Формула «платонизм отцов» приводит к абсурду, если при всем этом имеется в виду, что отцы были платониками. Ибо по сути они были хрис-

тианами, адептами религии Часть 4 - Едисловие ко второму изданию спасения через веру в Иисуса Христа, а совсем не учениками философов, для которых единственным вероятным спасением было воздаяние за здоровое упражнение разума.

Если эта формула и правомерна, то в другом смысле. Правильно Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, что отцы Церкви открыто заняли определенную позицию по отношению к разным философским учениям и что они различали посреди их более либо наименее дальние и поболее либо наименее близкие к учению христианской веры. Потому Часть 4 - Едисловие ко второму изданию тяжело сделать возражение на то, что посреди всех философов Платон набирал наибольшее число очков, при этом важнейших. Предпосылки такового фуррора явны, потому что их следствия засвидетельствованы самими отцами. Платон представляется союзником христианства по Часть 4 - Едисловие ко второму изданию многим принципиальным пт его учения: о демиурге Вселенной; о Боге-Промыслителе; о существовании сверхчувственного божественного мира, только отражением которого является мир чувственный; о духовной природе души и ее приемуществе над телом; о Часть 4 - Едисловие ко второму изданию просвещении души Богом; о ее сегодняшней рабской зависимости от тела и о необходимости борьбы, чтоб подчинить тело душе; в конце концов, о бессмертии души и о загробной жизни, где душа получит заслугу Часть 4 - Едисловие ко второму изданию либо наказание за свои поступки. Можно продолжить список христианско-платоновских соответствий, в особенности если вступить на почву фактически теологии. Понятно, к примеру, что в произведениях Платона и — в основном — неоплатоников находили Часть 4 - Едисловие ко второму изданию более либо наименее смутное предчувствие христианской Троицы: Демиург возвещает об Отце, «Нус» соответствует Слову, Душа мира — Святому Духу. В XII веке Абеляр и несколько других представителей Шартрс-кой школы снова подчеркнут эти соответствия Часть 4 - Едисловие ко второму изданию. Пойдем далее: все учение Платона было вдохновлено таковой любовью к правде и к божественной действительности, к которой стремится всякий настоящий философ, так что тяжело вообразить философию, которая, не будучи религией, была Часть 4 - Едисловие ко второму изданию бы к ней настоль-

Глава I. Греческие отцы и философи

72

ко близка. Св. Августин так глубоко прочуял это, что в конце концов произнес: если б платоники знали христианство, то им потребовалось Часть 4 - Едисловие ко второму изданию бы сильно мало поменять свое учение, чтоб стать христианами. Это чувство испытывали уже греческие отцы, и этого довольно, чтоб разъяснить их расположенность к учению, которое не было их учением, но из всех им узнаваемых Часть 4 - Едисловие ко второму изданию представлялось легче всего усвояемым для христианской мысли. В процессе этого усвоения заблуждения появлялись тем паче просто, что сами христианские догматы находились тогда в стадии формирования; более правильно и то Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, что некие из этих приобретений, к примеру учение об Идеях, были восприняты сходу, но даже там, где платонизм добивался такового углубления либо таких поправок, какие не были изготовлены греческими отцами, он стал для христианской Часть 4 - Едисловие ко второму изданию мысли первым стимулом для поиска философских интерпретаций ее своей правды.

ЛИТЕРАТУРА

Общую характеристику эры см. в книжках (на российском языке): Флоровский Г. В. Восточные Отцы Г/ века. Париж, 1931 (М., 1992); Флоровский Часть 4 - Едисловие ко второму изданию Г. В. Византийские Отцы V—VIII веков. Париж, 1933 (М., 1992).

Дионисий (Псевдо-Ареопагит): MigneJ. P. (ed.). Patrologiae cursus completus. Series graeca, t. 3—4; Mtiller H. F. Dionysios, Proklos, Plotinos. Mtinster, 1918; WeertzH. Die Gotteslehre des Pseudo-Dionysios Areopagitos Часть 4 - Едисловие ко второму изданию und ihre Einwirkung auf Thomas von Aquin. Koln, 1908; Флоровский Г. В. Цит. соч., гл. IV, с. 95—117.0 первых латинских переводах Аре-опагита: Thery G. Etudes dionysiennes. P., 1932 et 1937, vol. 1—2. Библиографию бессчетных статей Часть 4 - Едисловие ко второму изданию Й. Штигльмайра (J. Stiglmayr) см.: GeyerB. Die patristische und scholastische Philosophic S. 667—668 (эта работа упоминалась выше).

Максим Духовник: Migne J. P. (ed.). Patrologiae cursus completus. Series graeca, t. 90— 91; Флоровский Г. В Часть 4 - Едисловие ко второму изданию. Цит. соч., гл. VII, с. 195— 227; Draeseke J. Maximus Confessor und Johannes Scotus Erigena // Theologische Studien und Kritiken, 1911, Bd. 84, S. 20—26, 204—229.

Иоанн Филопон: Grabmann M. Mittelalterliche lateinische Aristotelesubersetzungen von Schriften der Aristoteles-Kommentatoren Часть 4 - Едисловие ко второму изданию Ioh. Philoponos, Alex, von Aphrodisias und Themistios. Munchen, 1929; Duhem P. Le systeme du monde: histoire des doctrines cosmologiques de Platon a Copernic. P., 1913—1917, vol. 1—5 (v.l, p. 313—320: Le lieu et le vide selon Jean Philopon Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, p. 380—388: Le mouvement des projectiles. — La theorie de Jean Philopon. — Corte M. de. Le commentaire de Jean Philopon sur le IIIе livre du «Traite de l'ame» d'Aristote Часть 4 - Едисловие ко второму изданию. Liege. P., 1934.

Иоанн Дамаскин: Migne J. P. (ed.). Patrologiae cursus completus. Series graeca, t. 94—96; Ermoni V. Saint Jean Damascene. P., 1904; Hocedez E. Les trois premieres traductions du «De ortodoxa fide» de saint Jean Часть 4 - Едисловие ко второму изданию Damascene // Musee Beige, 1913, v. 17, p. 109—123; GhellinckJ. de. Les oeuvres de Jean de Damas en Occident au XIIе siecle // Revues des questions historiques, 1910, p. 149—160 (ср.: idem. Le mouvement theologique du XIIе siecle Часть 4 - Едисловие ко второму изданию. P., 1914, p. 245—276); Jugie M. Jean Damascene (art.) // Dictionnaire de theologie catholique, v. 8, col. 693— 751 (потрясающий материал); Флоровский Г. В. Цит. соч., гл. VIII, с. 228—254.

Воздействие Платона: Stiglmayr J. Kirchenvater und Klassizismus. Freiburg-in-Breisgau Часть 4 - Едисловие ко второму изданию, 1913; Klibanski R. The Continuity of the Platonic Tradition during the Middle Ages. Outline of a Corpus Platonicorum Medii Aevi. L., 1939; Arnou R. Platonisme des Peres (art.) // Dictionnaire de theologie catholique, v. 12, col. 2258—2392 (потрясающая работа Часть 4 - Едисловие ко второму изданию; библиография: col. 2390— 2392); idem. De «platonismo» Patrum. Romae, Pontifiticiae Universitatis Gregorianae, 1935 (выборка текстов и примечания).




chast-3proekt-gosudarstvennogo-kontrakta-dokumentaciya-ob-aukcione-dlya-provedeniya-otkritogo-aukciona-v-elektronnoj.html
chast-4-annotaciya-stiven-king-priglashaet-chitatelej-v-zhutkij-mir-tyuremnogo-bloka-smertnikov-otkuda-uhodyat-chtobi.html
chast-4-edislovie-ko-vtoromu-izdaniyu.html